yarega.jpg

Ярега



Посёлок Ярега известен благодаря тяжёлой нефти. 21 АВ 1929 началось освоение территории бассейна Чибью. Здесь высадился этап заключённых, основавший лагпункт УСЕВЛОНа под названием "База Ухтинской экспедиции ОГПУ". Среди 126 заключённых были политические, уголовники, несколько горных инженеров, инженер-геолог, инженер-технолог. Экспедиция положила начало новому этапу освоения богатств Ухтинского района. К н.1931 в Ухтинской экспедиции было уже 800 человек. В ИЛ 1931 экспедиция была реорганизована в Ухто-Печорский ИТЛ. К этому времени в нём было уже 1982 заключённых.

В 1932 в междуречье Яреги и Доманика скважина № 57 дала насыщенный нефтью песчаник, а скважина № 62 - 2 т густой нефти. В 1934 была завершена работа над проектом первой в СССР нефтяной шахты. По постановлению СНК СССР от 8 АВ 1936 началась закладка шахты для разработки Ярегского месторождения тяжёлой нефти. Разработка этого уникального нефтяного месторождения должна была вестись силами заключённых Ухтпечлага. В 1937 когда в Ухтпечлаге было уже 58 тыс.заключённых, в его составе было выделено 3-е лаготделение - нефтяное, с центром в Чибью, куда входил и Яренский нефтепромысел № 31. На 3-м нефтепромысле был создан отдельный лагерный пункт - ОЛП-4 с 2579 заключёнными. В 1937-1938 в ходе разделения Ухтпечлага был организован Ухтижемлаг. Населённые пункты получили наименования Ярега, Нижний Доманик и Первомайский. В 1939 начальником ОЛПа был младший лейтенант госбезопасности Векслер П.М., в 1940-1941 - старший лейтенант госбезопасности Спаринский А.Я. В годы войны начальником ОЛПа и Нефтешахтстроя стал майор госбезопасности Оконов О.М.

В 1939 здесь имелось несколько нефтедобывающих колонн, строительная колонна, автотранспортная колонна, колонна горняков-шахтостроителей, механическая группа, электрогруппа, конюшни гужевого транспорта. Непосредственно на ОЛПе-4, кроме производственных помещений, имелись телефонная станция, радиоузел, санчасть, магазин, столовая и клуб для вольнонаёмных. В качестве жилья использовались палатки и бараки. В 1941 в лагере имелось 32 барака (по 200 человек в каждом) и т.н. режимный барак, были построены бетонитовый и кирпичный заводы, имелась своя электроподстанция.

Сам посёлок вольнонаёмных состоял из 7 небольших домов-общежитий. Благоустройством посёлка занимались сами. Дров не хватало, поэтому были организованы самозаготовки для отопления бараков. Остро ощущалась нехватка чистой воды, электроэнергии, многих строительных материалов, поэтому на ОЛПе был введён режим строгой экономии, обязательный как для вольнонаёмных, так и для заключённых. Для заключённых были установлены нормы выдачи хлеба в соответствии с процентом выработки. Талоны на питание делились на 1-й котёл, 2-й котёл, талоны для слабкоманды. Тот, кто был ослаблен и не мог выработать норму, питался очень скудно, не мог восстановить силы и погибал. По нормам выдавался и сахар. Все остальные продукты выдавались заключённым в столовой в виде завтрака, обеда и ужина. Продукты можно было получать и посылками из дома. Но уголовники добиралась до посылок раньше хозяев. Для стимулирования труда заключённых устанавливался стахановский паёк за наличный расчёт. Для вольнонаёмных работала столовая. Они могли покупать продукты в магазине. Но посёлок находился в глухой тайге, многих продуктов не подвозили.

Жилищные условия были плохими. Утепленными были 23 барака, оштукатуренными - 15. Некоторые бараки содержались в антисанитарном состоянии, кишели клопами. Правда, санитарная служба пыталась с этим бороться. Старались следить за чистотой и соблюдением санитарных норм на кухне. Боясь эпидемий, всему лагнаселению делали прививки (в основном от брюшного тифа и паратифа). За отказ от прививок полагался арест на 3 суток. Больных, ослабленных и обмороженных нужно было лечить. Для этого стационар был расширен до 36 коек, а для срочной госпитализации в приемном покое было выделено 3 койки. Для соблюдения гигиены был составлен график посещения бани. При этом для экономии воды в баню не пропускали тех, кто пользовался душевой шахткомбината. Была и прачечная, но она работала плохо: бельё только прополаскивалось в воде без кипячения и глажения. Некоторые заключённые продолжительное время не посещали баню и не меняли белье, за что были наказаны начальник санчасти и работник прачечной.

Одежда заключённых была плохонькая. Некоторым доставались телогрейки и штаны 2 и 3 сроков службы. Плохо обстояло дело и с обувью. Даже ношенные валенки и сапоги ценились очень высоко, поскольку большинство заключённых были вынуждены обходиться самодельной обувью.
По ОЛПу был установлен 10-часовой рабочий день, причём даже административно-технический и контрольно-счётный персонал из заключённых в летнее время 7 часов работали в канцапярии и 3 часа на производстве (на планировке площадки и устройстве дорог шахтного поля). В МЙ 1941 рабочий день заключённых, работавших на поверхности, был удлинён на 1 час для производства очистки строительных площадок и лагпункта от мусора и нечистот.

Работа была тяжёлая. Отношение к ней среди заключённых было разным. Кто-то (чаще это были уголовники) отказывался выходить на работу, в рабочее время играл в карты, кто-то был уличён в членовредительстве, кто-то умудрялся напиться, учинял драки, не подчинялся бригадирам. Заключённые, выполнявшие менее 60% производственной нормы, приравнивались к отказчикам. Наказания были разными: арест на срок до 10 суток с выводом на работу или без, выговоры, перевод на общие работы, постановка на вид с удержанием из премвознаграждения. В 1939 нарушителей было не очень много, и на каждого составлялся отдельный приказ. Напр.: "за продажу пайки хлеба, содержащегося в слабкоманде К. арестовать на 5 суток с выводом на работу". Аргумент для определения наказания был такой - нарочно хочет себя уморить, чтобы не работать на благо Родины.
Тяжёлая лагерная жизнь вела не только к смерти заключённых. Некоторые, теряя здравомыслие, пытались бежать. Беглецов отлавливали, отличившихся при этом награждали. Проводилась работа и по предупреждению побегов. Для этого использовались агенты среди заключённых. Планировавших побег ждала режимная зона или барак, а материал на них передавался в ОЧО (оперчекистский отдел) для привлечения к уголовной ответственности.

Вольнонаемные получали зарплату в зависимости от должности: от 200 (телефонистка и уборщица) до 2000 руб. (начальник промысла). Формально заключённые тоже получали зарплату. Но она составляла всего лишь 20-50 руб., причём только начислялась, а не выдавалась на руки. Премии тоже существенно различались: у вольнонаёмных - до 200 руб., у заключённых - до 50 руб.

Из премиальных вознаграждений заключённых вычиталась стоимость сломанных деталей и инструментов, к примеру стоимость замков аккумуляторной лампы - 5,5 руб., бура - 15 руб., крышки бурмолотка и пробки - 3 руб., ремонта лампы -25 руб., очистки лампы -5 руб. и т.д. А оборудование ломалось часто. Остаток составлял ничтожную сумму, на которую, даже если бы она и выплачивалась, ничего существенного купить было нельзя (напр., телогрейка стоила 34,65 руб., ботинки армейские - 43,85 руб., сапоги бродовые - 200 руб.).

В 1939 Коми обком комсомола принял решение о направлении на Ярегу 50 юношей и девушек. Воспоминания тех, кто были первыми, свидетельствуют о том, что отбор среди молодёжи в коми сёлах был очень строгий. По приезду на шахту молодёжь отправляли учиться, стараясь дать не только элементарные профессиональные навыки, но и обучить основам наук таких, как математика, физика, химия, геология. Занятия проводились ежедневно с 8 до 20 часов (5 часов теории и 4 часа практики). Обучавшихся делили на 2 группы: ученики, имеющие образование до 4-х классов, и те, кто имел образование от 5-ти классов и выше.

Была ещё одна возможность получить хорошую квалификацию. В Ухте с 1933 работал горно-нефтяной техникум НКВД. Большая часть преподавателей была набрана из числа заключённых. По воспоминаниям Семикина К.А., учившегося в техникуме в 1936-1940 "среди студентов было несколько з/к". В ДК 1940 СМ Коми АССР для подготовки квалифицированных специалистов из местного населения организовал в Ухте школу фабрично-заводского обучения №3 для нефтяников. На нефтешахте №1 был организован филиал школы, где готовили горняков, проходчиков, буровиков как из вольнонаёмных, так и из заключённых.

Заключённые, прошедшие курс обучения, по отбытии срока часто оставались работать на шахте, получая неплохую зарплату. В первые годы работы Нефтешахтстроя квалифицированных специалистов-вольнонаёмных не хватало, поэтому к работе привлекались специалисты-заключённые. Заключённым доверялись даже важные руководящие посты - от главного инженера по технике безопасности до коменданта лагеря.

В годы Великой Отечественной войны ОЛП-4 продолжал рас и расширялся. К к.1941 вне зоны были построены 1 двухэтажный и 14 одноэтажных домов, 2 магазина, почта, столовая ФЗО, конюшня, собачник, много производственных объектов. В зоне количество бараков увеличилось до 40. Для обеспечения лагнаселения продовольствием на зиму был создан лагпункт Синдор, где заготавливали сено, ягоды, грибы, выращивали картофель. В связи с войной нормы питания заключённых уменьшились. Обед в основном состоял из гороховой похлебки. Дополнительно за перевыполнение нормы выдавалась пачка махорки. В 1943 были установлены нормы выдачи хлеба в соответствии с нормой выработки: до 80% - 481, до 100% - 569, до 125% - 700, свыше125% - 787 г в день. В 1944 нормы выдачи хлеба увеличились до 600 г за выполнение плана на 80-90%, 800 г - 90-125%. Котловое довольствие выдавалось по нормам 2-го основного котла. За нарушение трудовой дисциплины переводили на 1-й котёл. Существовал котёл отличников - для выполнявших план на 106-110%. При перевыполнении плана на 180% заключённые получали премблюдо. В 1941 для стимуляции труда буровиков, перевыполняющих план, был установлен стахановский паёк. На бригаду из 20-25 человек приходилось: хлеба чёрного - 22 кг, хлеба белого -11 кг, жиров - 4 кг, кондитерских изделий - 6 кг, сахара - 2,5 кг, махорки - 22 пачки, папирос - 11 пачек.

Однако эти нормы зачастую не соблюдались. Имелись случаи отказа в выдаче рабочим обеда и ужина, разбазаривания продуктов (незаконный отпуск улучшенных обедов лицам, не имеющим права на их получение, чаще всего уголовникам и начальникам из заключённых). Виновные в этих нарушениях снимались с работы, арестовывались на трое суток. Отмечены случаи, когда у вольнонаёмных рабочих за нарушение производственной дисциплины изымались продовольственные и хлебные карточки, горячее блюдо, и такие рабочие переводились на лагерное довольствие. Увеличилась продолжительность рабочего дня для заключённых. В 1941 положение с одеждой настолько ухудшилось, что было разрешено выписывать из дома личные вещи, возвращать хозяевам изъятые ранее вещи, хранившиеся в кладовых. Зимой в целях предупреждения обморожений был составлен следующий порядок вывода на работы: в морозные дни запретить вывод при -35°С при отсутствии ветра, при -30°С при умеренном ветре, при -20°С при сильном ветре. Невыход на наружные работы компенсировали за счёт ближайших выходных или организовывали внутренние работы в лагере. Физически ослабленные или имеющие обморожения на наружные работы не выводились. От ослабленных, чей труд не м.б. использован на основном производстве, избавлялись, переправляя на дальние командировки. В приказе № 506 от 18 ДК 1941  говорится: "Люди слабкоманды были направлены на командировку Ыджид без уведомления хозчасти и без проверки вещевого довольствия совершенно разутыми и в сожжённых бушлатах". И это в ДК 1941 Заведующий УРСа за нарушение правил этапирования был арестован на двое суток с выводом на работу.

Ухудшение положения заключённых приводило к росту числа индивидуальных и групповых побегов. За побеги и подготовку к ним наказывали арестом от 5 до 10 суток с выводом на работу и последующим направлением в режимный барак командировки Ыджид. Имели место случаи членовредительства и сожжения обуви, за что виновные наказывались 10 сутками ареста с выводом на работу с последующим переводом в штрафную зону на 2 месяца.

В 1941 в приказах упоминается применение к провинившимся заключённым следующих наказаний: привлечение к уголовной ответственности (новый срок), водворение в штрафную зону сроком до 6 месяцев, лишение права получать посылки сроком до 3 месяцев, лишение права переписки, помещение в изолятор, перевод в центральный штрафной пункт. В АВ 1941 завершилось строительство подконвойной зоны с изолятором и бараком усиленного режима. Туда перевели злостных отказчиков и нарушителей режима. Нарушителей трудовой дисциплины стало так много, что в приказах их помещали списком от 18 человек и больше. В соответствии с указом Президиума ВС от 26 ИН 1940 чаще стали привлекаться к ответственности вольнонаёмные (за опоздания, ранний уход с работы, невыполнение приказов начальства).

Бытовые условия вольнонаёмных были не намного лучше, чем у заключённых. В 1941 проверяющий капитан госбезопасности Здунис отметил: "Общежития в/н состава содержатся грязно, рабочие и служащие, живущие в общежитиях, не соблюдают элементарных санитарных правил, в столовой в/н состава грязно". Чистую питьевую воду вольнонаёмные получали по талонам и за деньги. Стоило ведро очищенной воды 9 коп. В общежитиях было много клопов, рабочие завшивели. Для борьбы со вшивостью требовали организации санитарной обработки (3 раза в месяц) и поголовной стрижки всех волосистых частей тела (это касалось и вольнонаёмных, и заключённых). Для заключённых был установлен график "пропуска через баню". Банные дни были обязательными для всех, мылись побригадно по графику. Для заключённых отказ от бани грозил водворением в штрафную зону на 2 недели. В 1943 при КВЧ была создана санитарно-бытовая секция для проведения систематической работы по санитарно-гигиенической профилактике.

С началом войны многие рабочие были мобилизованы в РККА. Среди ушедших на фронт было немало заключённых, освобождённых досрочно. Новые рабочие и инженерные кадры прибывали по направлению НКВД. Возрастной ценз для устройства на работу по ряду профессий был снижен до 16 лет при условии прохождения медосмотра и сдачи технического экзамена. Для повышения трудовой квалификации проводились курсы, но, по сравнению с довоенным временем, сроки обучения сокращались. Преподавали на курсах и вольнонаёмные, и заключённые, но вольнонаёмных преподавателей стало больше. Обучались вольнонаёмные и заключённые раздельно. В годы войны, как и прежде, контакты м.ними разрешались только во время работы. За связь с заключёнными вне работы вольнонаёмных сурово наказывали.

По-прежнему поощрялось трудовое соревнование. Комсомольско-молодёжные бригады трудились под девизом: "Работать за себя и за товарища, ушедшего на фронт!" Лучшие бригады получали звание фронтовых. В составе таких бригад были и заключённые. В 1945 в соревновании участвовали 349 комсомольцев. Победившей бригаде вручали переходящее Красное знамя Управления Политотдела и райкома Союза Нефтяников и премировали бригадира на 500, а членов бригады на 250 руб. Для руководства трудовым соревнованием и ударничеством создавались "тройки" в составе председателя из вольнонаёмных и 2-х членов из заключённых. До 250 руб. увеличились премии за рационализаторские предложения. Лучшим из вольнонаёмных присваивалось звание "Мастер социалистического труда". О них писали в газете "За ухтинскую нефть".

За годы войны лагерный контингент несколько раз менялся. Среди заключённых были поляки (в АВ 1941 все они были освобождены по амнистии), китайцы, корейцы (ок.30 человек), а также немки, мобилизованные в трудовую армию (формально они заключёнными не считались). Здесь отбывали срок азербайджанцы, армяне, грузины, турки, украинцы, белорусы, молдаване, евреи, финны (их было очень мало). Судя по отдельным приказам, заключённые старались держаться своими национальными группами. Мобилизованные немки были первыми, кто получил возможность в 1944 поправить ослабленное здоровье в оздоровительной команде и в оздоровительном пункте. После них начальство разрешило в качестве награды за высокие показатели на производстве, соблюдение лагерного режима и примерное поведение в быту зачислять туда на 15 суток и заключённых.

В годы войны, как и прежде, экономили воду, электроэнергию, дрова, стройматериалы. В 1944 лагпункт включился во Всесоюзное соревнование за экономию энергии под девизом: "Каждый сэкономленный киловатт - удар по врагу". Продолжали поощрять тех, кто занимался сбором металлолома. Ценилось, если из собранного металлолома отбирали запчасти, которые ремонтировали и использовали для работы. Для проведения в 1943 весенне-посевной компании собирали местные органические и минеральные удобрения, т.е. навоз и золу.

В лагере были неграмотные, которых обучали в школе. В 1941 в ней научились грамоте 40 человек. Преподаватель школы из заключённых получил благодарность и премию 30 руб. с отовариванием ларьковыми товарами на 50%. В 1944 стали проводить соревнования по лыжам и футболу, в которых участвовали вольнонаёмные и заключённые.

С начала войны в соответствии с постановлением о всеобщей обязательной подготовке населения к ПВО были организованы курсы противовоздушной и противохимической обороны для всего взрослого вольнонаёмного населения от 16 до 60 лет. Несовершеннолетние обучались пользованию средствами индивидуальной защиты. 23 ИЛ 1941 был сформирован из числа рабочих и служащих взвод народного ополчения, который 3 раза в неделю регулярно занимался военной подготовкой.

Результатом работы ОЛП-4 стало создание мощной сырьевой базы на территории республики. В 1939 шахта № 1 дала первую нефть, а в 1941 она давала по 2 тонны тяжёлой нефти в сутки. В 1942 началось строительство шахт № 2 и № 3. Из 550 тыс.т тяжёлой нефти, добытой в республике за годы войны, 400 тыс.т дала первая в стране нефтяная шахта.

Информация взята отсюда: http://www.emc.komi.com/01/28/007_01.htm

Фотографии из архива Валерия ИЛЬИНА и Георгия ЛИСЕЦКОГО

Погода от Yandex Яндекс.Погода

Погода от Gismeteo
Курсы валют